toggle menu
+7 495 241–47–79

Подписаться на рассылку
Раз в месяц только самая важная и полезная информация
Нажимая кнопку «Отправить», субъект персональных данных дает свое согласие на обработку персональных данных.
Главная | Полезная информация | Блог |
Как сделать старость в радость. Мнение экспертов. Прогнозы аналитиков.

Как сделать старость в радость. Мнение экспертов. Прогнозы аналитиков.

Всякий, кто обращается к теме старения, сталкивается с пугающими цифрами: в ближайшие тридцать лет количество людей старше 65 лет в мире удвоится, и Россия не исключение. При этом не все из них смогут оставаться самостоятельными.

Большинство из нас пугает одна только мысль о домах престарелых: мрачных заведениях сродни тюрьме и отделению для безнадежно больных, где одинокие и никому не нужные старики тоскливо доживают свой век в четырех облупившихся стенах. Однако ситуация постепенно начинает меняться. Прежде всего, к этой проблеме подключился частный бизнес: количество мест в частных домах престарелых растет на 30-35% в год, хотя большинство новых мест в них, прямо скажем, пока далеки от современных стандартов жизни.

Тем не менее на рынке возникают компании, которые предлагают пожилым людям принципиально иной, современный уровень обслуживания: инвестируют большие деньги в создание домов престарелых по образцу развитых стран и в качество предоставляемых старикам услуг, чтобы они могли жить полноценной жизнью в меру своих физических и эмоциональных возможностей.

Один из инициаторов создания социального бизнеса и крупнейший игрок на этом рынке — компания Senior Group. С ее генеральным директором Алексеем Сидневым «Эксперт» говорит о новой концепции услуг для пожилых, о различиях российского и зарубежного рынков, о внедрении новых стандартов ухода и о частно-государственном партнерстве.

— Почему в России становится актуальным заниматься бизнесом, связанным с уходом за пожилыми людьми?

— Я вижу три причины. Первая — увеличивается количество нуждающихся в помощи людей, а государство с этим не справляется. И если семья способна заплатить за помощь сама, она обращается в частный сектор.

Вторая — изменение реалий и сознания. Если раньше отдать родственника в дом престарелых было табу, то сейчас все больше людей понимают, что современные учреждения не имеют ничего общего с домом престарелых в нашем традиционном понимании этого термина, и стремятся повысить качество жизни своих родственников.

А третья причина — свободный рынок: нет особых барьеров для входа, и все больше компаний предлагают свои услуги. Это бизнес, который можно начать с небольшим капиталом. Другое дело, что, если вы хотите оказывать качественные услуги, потребуется много вложений.

— Существует стереотип, когда человек воспринимает себя плохим сыном или плохой дочерью, отдавая своих родителей в дом престарелых. Каким образом компании удается это преодолевать?

— Мы стараемся не использовать набившее оскомину словосочетание «дом престарелых». Мы называем это резиденцией для пожилых, пансионом для пожилых, центром гериатрического ухода — по-разному. Новое название соответствует и новому наполнению. Второе — все больше и больше людей пользуются нашими услугами и работает сарафанное радио. Ну и третье: мы открыты информационно — для родственников (двадцать четыре часа в сутки), для журналистов, блогеров. Мы много о себе рассказываем, делимся цифрами, в том числе с конкурентами. Устанавливаем стандарты качества. Сотрудничаем с другими организациями — «Старость в радость», фондом помощи хосписам «Вера», с рядом субъектов РФ. Стараемся развивать этот рынок.

— Как оценивается сегодня спрос на эти услуги?

— По всей стране 630 тысяч людей, нуждающихся в профессиональном уходе, потерявших способность к самообслуживанию. Это мнение основано на демографических данных и на вероятности тех или иных возрастных заболеваний, которые приводят к потере самостоятельности. Из этого объема 250 тысяч мест предоставляют государственные и частные организации. Остальные 280 тысяч — это дефицит, который только растет.

— А как определяется потребность?

— Существует показатель: количество мест на тысячу жителей старше 65 лет. По России показатель 14, по Москве — девять. Для сравнения: в Германии 33, во Франции 46, в США 65, в Израиле 20, в Польше 27. То есть Россия отстает от Польши и Израиля по крайней мере в два раза. И даже такая статистика неверна: например, когда мы говорим о 250 тысячах мест, речь идет о местах в домах престарелых, инвалидов, а также в психоневрологических интернатах. Там не только пожилые люди — много молодых инвалидов, которые не могут находиться дома. То есть если мы уберем молодежь, потребность окажется фактически в разы больше.

— А каково соотношение частных койко-мест и государственных?

— В Москве государственных мест порядка 16 тысяч, в Подмосковье — десять тысяч. Мест в частных организациях по Москве и Московской области всего около пяти с половиной тысяч. Из них полторы тысячи принадлежат компаниям, оказывающим услуги качественно. И примерно три с половиной — четыре тысячи мест в организациях, которые на качестве, мягко говоря, экономят. В Москве и Санкт-Петербурге высокий процент частных мест, и он растет на 30?40 пунктов в год.

От «эконом» до «премиум»

— Сколько стоит проживание в частных домах?

— В частных московских и подмосковных центрах 60 процентов мест продается по цене от 35 до 60 тысяч рублей в месяц, 25 процентов — от 60 до 100 тысяч рублей и 10-15 процентов — это дорогие услуги: от 100 тысяч рублей и выше.

— А какова минимальная стоимость услуг, порог, ниже которого они стоить не могут?

— Если правильно строить социальный бизнес, то 45 тысяч рублей в месяц — самая низкая себестоимость таких услуг.

Эта цифра важна для понимания: если организация оказывает услуги дешевле, чем за 45 тысяч рублей, и это не разовая акция от компании, то эти услуги некачественные.

— Какова структура себестоимости?

— Себестоимость зависит от уровня объекта. Мы разделили их на четыре типа: «эконом», «комфорт», «бизнес» и «премиум»; условно говоря, пять звезд, четыре звезды, три и две. Большинство объектов на рынке сейчас две звезды. То есть «эконом». И там своя структура себестоимости. У них не слишком большие расходы на недвижимость, потому что они арендуют за что тысяч рублей коттедж и размещают в нем, например, что человек, по пять-шесть человек в комнате; при этом не инвестируют в общежитие для персонала — персонал спит между кроватями. Такой малый бизнес: набили людей и никого не волнует, что там происходит: деньги же идут. У них своя структура себестоимости. Они платят в черную людям, которые на них работают, оформляя их как проживающих в доме престарелых. По документам никто нигде не работает, поэтому не нужно платить налоги, живут как в гостинице. Ну и ценник соответственно порядка 35 тысяч рублей в месяц, маржа 20 процентов. Плюс-минус.

Дальше идет сегмент «комфорт». Там ценник уже выше, от 45 тысяч до 80?90. Больше приходится тратить на недвижимость, потому что меньше людей в комнате, и выше расходы на персонал, который нужно обучать, необходимо также платить налоги и так далее.

— А в каком сегменте работает Senior Group?

— На границе между «комфортом» и бизнес-сегментом. Самое дорогое во всех отношениях — это персонал. Наша компания предоставляет сотрудникам общежитие, питание, мы делаем страховку для медперсонала, поскольку в Москве работают в основном приезжие. Несмотря на то, что вроде бы везде должны оказывать бесплатно помощь по ОМС, люди не выписываются из поликлиник, к которым прикреплены, и поэтому не могут получить медицинскую помощь здесь.

— Как вы оцениваете потенциальный спрос в дорогом сегменте?

— В Москве платежеспособный рынок — людей, которые могут платить свыше 100 тысяч рублей в месяц, — мы оцениваем в восемь тысяч человек.

— Не так много.

— Не так много, но сейчас в этом сегменте около 500 мест. Есть куда расти. Но основной вопрос, конечно, что делать с теми, у кого нет этих и даже еще меньших денег.

— Вы имеете в виду государственно-частное партнерство, которое сегодня развивается в этой отрасли?

— Да, сейчас происходят важные подвижки: Государственная дума приняла новый закон об основах социального обслуживания — Федеральный закон номер 442. В соответствии с ним любой человек, нуждающийся в соцуслуге, может выбрать поставщика из реестра, прийти с направлением и подать заявление на субсидию. Для компаний в каждом субъекте РФ есть свои критерии входа в реестр. Состоя в нем, частные компании имеют право обслуживать людей по государственному заказу. Это в корне меняет развитие всего рынка.

— И меняться начнет и частный сектор, и государственный?

— С государственным сектором все значительно сложнее: он зависит от уровня благополучия регионов. Сейчас существует система психоневрологических интернатов, которая остро нуждается в реформировании: в них содержатся все вперемешку — люди с сохранным интеллектом, с ДЦП. Зачем им находиться там? Просто общество не хочет их видеть где-то еще, поэтому и отправляет туда. Система ПНИ отсутствует в других странах. А в России в интернаты, то есть за решетку, попадают люди с деменцией, вместо того чтобы находиться просто в соответствующем отделении обычного дома престарелых. И так с большинством пожилых людей в ПНИ: им не нужны психиатрические больницы, предназначенные только для тех, кто агрессивен и не способен жить в социуме.

— Получается, государству выгоднее передать ответственность частным компаниям, чем самому оказывать качественные услуги?

— Государственные организации неэффективны, используют старые технологии, и поэтому им выгоднее отдать соцуслуги бизнесу. Московские власти предпочитают передавать эти обязанности частным организациями еще и потому, что в столице высокие тарифы и цены в целом. Трудность в том, что нет единого понимания, во сколько государству обходится содержание домов престарелых. Например, тарифы в Подмосковье рассчитывают следующим образом: берут бюджет всех учреждений и делят на количество коек. Получается средневзвешенная цена. Она никак не зависит ни от услуги, ни от состояния человека. Однако в эту сумму не включаются никакие дополнительные расходы: на текущий и на капитальный ремонт, в нее не входят налоги, стоимость аренды и так далее.

Senior Group как коммерческий оператор должна арендовать помещение или строить его. Это недешево. Нам нужно платить налог на прибыль и так далее. То есть получается, что наша себестоимость по определению включает часть затрат, которых не несет государство. В итоге коммерческое обслуживание одного человека в Москве стоит от 55 до 150 тысяч рублей.

— Senior Group входит в реестр поставщиков услуг?

— Да, мы входим в реестр поставщиков Москвы и Московской области. Государственные тарифы в Москве составляют где-то 40?70 тысяч рублей, в зависимости от степени самостоятельности человека. В Московской области тариф составляет примерно 30 тысяч рублей, но он ни к чему не привязан. Поэтому у нас нет ни одного государственного контракта из Московской области — себестоимость проживания в Senior Group выше.

— В итоге человек, который к вам приходит с госсубсидией, имеет более низкую цену проживания?

— Сейчас в Senior Group стоимость проживания для государственных подопечных порядка 60 тысяч рублей в месяц, в среднем две тысячи рублей в день с разбросом от тысячи до двух с половиной в зависимости от того, насколько человек самостоятелен. Для тех, чье проживание не оплачивается из государственной субсидии, размещение дороже. Средняя цена где-то три тысячи рублей в день, то есть 90 тысяч рублей в месяц, а одноместное размещение вообще может стоить пять с половиной тысяч рублей в день — это 150 тысяч в месяц. И такие люди тоже есть.

— А можно ли брать клиентов на принципе соплатежей: когда государство платит исходя из своего тарифа, а недостающую сумму доплачивает семья?

— Пока по этому вопросу нет четкого положения в 442-м законе. В нем есть два противоречащих друг другу положения: одно гласит, что за стандартные соцуслуги, за которые государство платит субсидию поставщику, с получателей услуги нельзя брать больше 75 процентов пенсии. А другое такое: за дополнительные услуги можно брать столько, сколько получатель готов заплатить. Пока нет четкого определения, что является стандартной услугой, а что — дополнительной, норму закона можно трактовать по-разному. Часть игроков игнорирует разночтения и оказывает дополнительные услуги, а часть не готова так поступать. Государство должно нам сказать: мы не против, если вы будете брать дополнительные деньги за допуслуги, это не является нарушением закона.

— А какова в вашей выручке доля от госконтрактов?

— Порядка 40 процентов. Она подросла в целом в последний год, потому что мы взяли больше людей по государственному контракту. Но сейчас эта доля немного уменьшится: открылся новый пансион, который заполняется с рынка.

— Сегодня развитие этого рынка как-то регулируется государством?

— Развитие негосударственного рынка оно не контролирует. Вы слышали ужасные истории про нелегальные дома престарелых, где людей набивают в одно помещение и оставляют лежать без ухода? Важно понимать, что это как раз легальные дома престарелых. Их владельцы не нарушают закон, они просто не соблюдают стандарты — их нет. Штраф — единственное наказание, которое получили предприниматели во Владимирской области, содержавшие дом престарелых, где многие старики умирали или находились в ужасном состоянии. Эти предприниматели нарушали только санэпидемнормы и нормы пожарной безопасности. Но за это не сажают.

— Государство никаким образом не может проконтролировать стихийное возникновение частных домов престарелых?

— Государство вообще не видит организации, не входящие в реестр. На территории Москвы и Московской области находится 135 организаций на пять с половиной тысяч мест. Если вы спросите у московских и подмосковных властей, сколько существует негосударственных учреждений, они ответят: пять.

— Чинит ли государство какие-либо препятствия для ведения бизнеса?

— Ситуация по сравнению с тем, что было три года назад, изменилась в лучшую сторону. Раньше препятствием были ужасные СанПиНы. Они использовались еще с советских времен и вообще предполагали, что дом престарелых должен быть огромным, с кинотеатром на 200 мест, палатой интенсивной терапии, моргом, комнатой для хранения видеозаписей и с встроенными шкафами. Иначе нарушаешь. И от этой глупости страдали, естественно, государственные учреждения.

Потом правительство услышало наше предложение — от ассоциации «Мир старшего поколения» — по изменению СанПиНа и кардинально упростило нормы.

И все равно осталось много неразумного. Например, запрещено размещать пожилых людей выше второго этажа. Вне всякого сомнения, так проще эвакуировать больных. Однако для многоэтажных больниц такого правила нет.

Кроме того, мы сталкивались с непониманием и со стороны государства, и со стороны общества. Их взгляд был таким: на старости наживаться нельзя. Если вы ведете бизнес, значит, наживаетесь, а это неэтично.

Самостоятельность как критерий

— Как отличается практика ухода за пожилыми людьми в России от европейских практик?

— Я не верю в отличие России от Европы. То, что работает в Европе, будет работать и в России. С неким запозданием. Россия — европейская страна, даже если она в какой-то момент смотрит на восток.

Разница в том, что те реформы, которые сейчас проводит наше государство, многие европейские страны осуществили двадцать-тридцать лет назад: Франция, Бельгия, Германия, Израиль. У них двадцать лет назад было все то же самое: в основном государственные учреждения, огромные, на много сотен человек, располагались они за пределами городов. Потом доля государства в отрасли сократилась, были осуществлены реформы. Появились частные компании, операторы, которые стали делать уже то, что реально нужно людям.

— Появились разные категории услуг?

— Да, за рубежом услуги определяются степенью самостоятельности человека и делятся на четыре категории. Первая объединяет людей с сильной зависимостью от внешней помощи, прежде всего медицинской. Если они нуждаются в восстановлении и реабилитации, то могут получить, к примеру, двухнедельный курс в гериатрическом госпитале или больнице.

Вторая предполагает постоянное пребывание в центре сестринского ухода, собственно в доме престарелых в его традиционном понимании, потому что там нужен постоянный уход. Зачастую компании так себя не называют — это пансион, дом для пожилых, гостиница для пожилых, резиденция. Но по сути, для кого предназначены такие учреждения? Для тех, кому нужна серьезная помощь. То есть это дома сестринского ухода. Фактически только такая категория и представлена в России.

Третий уровень — assisted living — дома так называемого ассистированного проживания: для людей, обслуживающих себя самостоятельно, но нуждающихся в небольшой помощи при удовлетворении базовых потребностей — проведении гигиенических процедур, приготовлении пищи.

И наконец, четвертый уровень — independent living — независимое проживание. Предполагает проживание пожилых людей, которые полностью самостоятельны. Они не нуждаются в помощи, но им хочется жить в окружении себе подобных. Чтобы был социум, чтобы квартира была удобной: человеку в 65 лет лишний раз, стоя на табуретке, доставать что-то с верхней полки на кухне уже опасно — можно упасть. Квартиры специально приспособлены для того, чтобы было комфортно стареть: с широкими дверными проемами, безбарьерной средой, удобными санузлом, кухней, шкафами, которые расположены невысоко, со специальными лифтами в домах. Если необходимо получить какие-то услуги, возможен приходящий врач либо медсестра.

— А внутри самих учреждений существует специализация?

— Да. И это то, что легло в основу стандартов качества в нашей компании. Для проживания дементных подопечных, для самостоятельных и для колясочников, которые не могут сами перемещаться, предназначены отдельные части. Никогда в одном и том же учреждении не будут находиться люди самостоятельные, с ясным сознанием, и те, чье сознание замутнено, у кого деменция. Человек в ясном уме не захочет жить рядом с дементным. Опять же, люди, которые самостоятельно могут бегать, наверное, не захотят находиться там, где лежачие. А в нашей стране сейчас чаще всего все пожилые находятся вместе, поскольку продажа услуги не привязана к потребностям клиента, а зависит от наличия мест в конкретном учреждении.

— Почему в России нет других категорий, кроме центров сестринского ухода?

— Потому что люди боятся. Они еще не привыкли. Ну зачем ассистированное или независимое проживание, если можно жить дома и, если что, вызвать скорую? Когда общество привыкнет, что можно получать качественный уход в домах сестринского ухода, придет и понимание, что незачем дотягивать до момента, когда без постоянного ухода существование станет невозможным, — может быть, лучше на пять лет пораньше переехать в дом ассистированного проживания рядом с домом сестринского ухода?

Сейчас появляются такие учреждения; они вначале будут точечными, чтобы оценить спрос. Мы планируем скоро открыть в Малаховке в новом строящемся объекте один маленький корпус, предназначенный для самостоятельных людей старшего возраста.

Современные дома престарелых дают возможность их обитателям жить полноценной жизнью
ПРЕДОСТАВЛЕНО КОМПАНИЕЙ SENIOR GROUP

Цифровая картина здоровья

— Почему вы решили обратиться к израильскому опыту работы?

— Это было связано с нашим ростом. Изначально мы перенимали технологии у французской компании, нашего партнера Group Almage. Терминологии, которую мы внедрили: помощники по уходу, психологи-аниматоры, раньше просто не существовало. Сейчас она используется как стандарт в индустрии. Нас первоначально это устраивало, но вскоре стало очевидно, что этого недостаточно: мы не всегда понимаем, что происходит внутри, как измерить качество работы. В России такой экспертизы на тот момент не было. Никто не понимал, что такое правильный уход за пожилым человеком: тогда частью оценки качества в соответствии с законом была проверка наличия штампов на белье.

Поэтому мы решили изучить опыт разных стран. Понятно, что везде подход более или менее стандартный, что давно разработаны системы контроля качества. Пионерами были Великобритания и Канада, США. Израиль что-то взял в свою систему и усовершенствовал. Мы выбрали израильские стандарты еще и потому, что в этой стране говорят по-русски. Боже, как это хорошо! Языкового барьера нет, и поэтому в Израиле мы можем осуществлять сотрудничество на всех уровнях: медсестер, врачей, помощников. Ведь основной барьер для развития — неподготовленность персонала. Перенимая израильский опыт, мы столкнулись с тем, что квалификация медсестры в Израиле выше, чем квалификация врача в России. Квалификация сиделки выше, чем квалификация медсестры в России! Мы всех наших сотрудников учили и переучивали, возили на стажировку в Израиль. Привлекли компанию «Рамат Тамир»: их сотрудник является главным специалистом по контролю качества в министерстве здравоохранения Южного округа Государства Израиль.

— Какие стандарты качества вы решили перенять у зарубежных коллег?

— Во-первых, на удивление, состояние здоровья каждого человека можно оцифровать. Есть тесты, которые измеряют всё: когнитивные функции — ММSЕ, память, предрасположенность к падениям, хрупкость кожи, предрасположенность к пролежням, способность к самообслуживанию — тест Бартеля. И если раньше у нас не было способа коммуницировать и обсуждать наших подопечных, то теперь любая управляющая нашего пансиона в разговоре с коллегами из Израиля не говорит: Мария Ивановна такая-то, она говорит: ММSЕ такой-то, Бартель такой-то, Нортон (шкала оценки риска возникновения пролежней. — «Эксперт») такой-то. Возникла проблема; что делать? Всё. Этих цифр достаточно, чтобы сформировать портрет человека. Это потрясающе. Во-вторых, сейчас мы выезжаем домой еще до того, как согласились взять человека. И проводим на месте те самые тесты, чтобы определить, насколько способны помочь.

— А что является критерием того, что вы не можете взять?

— Состояния, когда человеку нужно серьезное медикаментозное лечение или ему требуется медицинская помощь, которую мы оказать не можем. Если же можем помочь, то определяем, где и как лучше разместить пожилого человека — с учетом физического состояния. Ведь семья часто не знает, что с человеком: «Нет, все хорошо, проблем нет. Наша бабушка здорова, она нормально соображает». Приходим и видим: дом захламлен, в квартире не убирались, одежда надета не по сезону. Мы задаем вопросы: какое время года, какой сейчас год — и понимаем, что на уровне когнитивных способностей развивается деменция и уже нужен специальный уход. Если бы мы этого не узнали, то, наоборот, определили бы бабушку в тот пансион, где все более или менее самостоятельные. Тогда произошли бы две ошибки. Первая — нам, наверное, оказалось бы сложнее оказывать специализированный уход. И вторая: это было бы нехорошо по отношению к тем находящимся в пансионе людям, у кого нет деменции. Первая встреча определяет наши дальнейшие действия. Выезжает управляющий либо медицинский работник, обслуживающий этот конкретный пансион. Он выезжает на место, и происходит знакомство. И когда пожилой человек переезжает, его встречает уже знакомый ему сотрудник и уровень страха и стресса значительно меньше.

— Какие еще стандарты качества оказались для вас важными?

— Общение с семьей. Крайне важно, чтобы семья была вовлечена в принятие ключевых решений, была информирована о них. Сейчас мы налаживаем более тесный контакт с семьей, поскольку требуется понимание: что за семья, какие внутри нее отношения, нужна ли помощь. В Израиле мы заимствовали опыт социальных координаторов, которые принципиально отличаются от наших социальных работников. В России этим понятием обозначается тот, кто ухаживает, санитарка, сиделка. В других странах социальный работник — человек с высшим образованием. Социальный координатор отвечает за то, чтобы человеку, нуждающемуся в помощи, она была оказана. Государством, частными компаниями. То есть это тот, кто координирует действия всех сторон: семьи, государства, частников — вокруг нужд конкретного человека, отвечает за оказание помощи, такой мини-омбудсмен.

В России только одна организация имеет социальных координаторов — это фонд помощи хосписам «Вера»: молодые ребята с пятью образованиями денно и нощно решают проблемы — как организовать искусственную вентиляцию легких или найти деньги. Senior Group создал такую службу социальных координаторов. Семья часто не знает о возможности получить бесплатную помощь, средства инвалидной техники, сделать операцию по квоте. Мы совершенно бесплатно договариваемся с клиниками, с соцслужбами.

— Есть ли для вас в этом смысл, помимо гуманности?

— Да, бизнес-смысл. Чем дольше живет пожилой человек, чем лучше качество его жизни, тем больше вероятность того, что он, во-первых, будет жить дольше у нас, а во-вторых, что нас рекомендуют из-за репутации и высокого уровня.

— Семья участвует в принятии решений?

— Не только семья. У нас практикуется мультидисциплинарный подход. Это наш парамаунт, одно из самых больших достижений. Ключевые решения принимаются мультидисциплинарным коллективом: приходящими врачами, медсестрами, сиделками, психологами-аниматорами и семьей. Единый коллектив из сотрудников разных организаций ведет одного человека, отвечая за качество работы. В стране никто этого не делает, у нас медицина и социальные службы даже не соприкасаются. А мы как раз заставляем всех: и врачей, и медсестер, которые к нам приходят из других организаций, — общаться с нашими коллегами. Такой подход позволяет избежать ошибок и, найдя настоящую причину проблемы, ее решить.

— Вы сотрудничаете с кем-то из других крупных игроков?

— Знаю абсолютно всех, а сотрудничаем с теми, кто готов поддерживать самостоятельно стандарты качества и согласился войти в ассоциацию — некоммерческое партнерство «Мир старшего поколения». В нее достаточно сложно попасть, потому что мы тестируем на соблюдение минимальных стандартов в работе. Члены ассоциации подписывают хартию, обязуясь соблюдать стандарты качества, права пожилого человека, правила безопасности. Организации — члены нашего партнерства — это компания «Монино», санкт-петербургская «Опека», компания «Желтый крест» из Москвы, «Забота», компания «МедСервисПлюс», «Система заботы Санкт-Петербурга» и ряд небольших других. Сейчас это в общей сложности полторы тысячи коек. Все, кто сейчас начинает и профессионально подходит к нашей проблематике, станут в будущем крупными компаниями.

Новый комплекс в Малаховке

— Сейчас у вас шесть пансионов на 220 коек в Подмосковье. Планируете расширяться?

— Мы открываем в начале следующего года новый объект, комплекс в Малаховке на 180 мест. Он станет, наверное, самым современным объектом в Восточной Европе.

— Это новое строительство? Вы его проектировали вместе с израильтянами?

— Да, полностью. Структура нового объекта будет следующей: основное отделение — дом сестринского ухода. Это стационарное учреждение, в котором будет пять отделений: часть для дементных и часть для колясочников. Затем корпус для ассистированного проживания и центра дневного пребывания, куда приходят люди, живущие рядом. Они приходят днем, чтобы заняться чем-нибудь: в кафе, на йогу, изучать иностранный язык и так далее — и просто проверить зрение, слух, оценить работу вестибулярного аппарата, пройти когнитивный тест. И дальше уже на основании этого определиться, какие занятия помогут им дольше оставаться независимыми. Это очень важно, поскольку такая система позволяет продлевать нахождение дома. В новом здании также будут комнаты для встреч с родственниками, помещения для занятий, клиника памяти, куда и переутомившиеся руководители смогут приходить. Помещения каждого из отделений выкрасим в свой цвет, чтобы психохроникам было проще ориентироваться, везде безбарьерная среда, поручни, широкие двери, кровати, к которым можно подойти с обеих сторон, и так далее.

— Вы брали кредит под строительство?

— Да. Нас финансирует Райффайзенбанк, который поверил в нашу историю. Для нас это было удивительно.

— Нет никаких льгот по таким кредитам?

— Мы надеемся получить льготы по такому кредиту. Есть закон, который
позволяет получить субсидирование процентной ставки в размере ключевой ставки ЦБ.

— Как вы оцениваете срок окупаемости инвестиций?

— Семь лет с субсидированием процентной ставки, со льготами, и десять лет, если без льгот.

— Эти услуги будут более дорогими?

— Однозначно. Есть три компонента стоимости: медицина, уход и проживание с едой. Уход, медицина, питание стандартны по цене и более или менее везде одинаковы. А стоимость недвижимости определяется стоимостью аренды комнаты. Так вот, у нас получается где-то порядка 40 квадратных метров на человека, из них жилой площади 14 метров. Стоимость строительства одного квадратного метра — 100 тысяч рублей «под ключ»: с оборудованием, с площадкой. Получается, одно место обходится в четыре миллиона рублей. Если мы говорим, что кредитуемся под 15 процентов годовых, то 600 тысяч рублей в год за одно место нужно отдать только в виде процентов. А нам еще надо кредит отдавать. То есть правильно построенная новая недвижимость значительно увеличивает стоимость услуги.

— А каким получился общий объем инвестиций?

— Под миллиард рублей.

— И тоже планируете государственно-частное партнерство?

— Малаховка — это как Рублевка: там все очень дорогое. И мы получили дорогой участок с соснами в аренду с обязательством отдать 20 процентов площадей под нужды очередников Люберецкого района. То есть у нас одно отделение из пяти будет обслуживать очередников по государственному тарифу 30 тысяч рублей.

— А что дальше в планах: думаете об экспансии?

— Мы хотим в течение пяти лет открыть еще две тысячи мест, в течение десяти лет — десять тысяч.

— Большие планы! Оказывается, социальный бизнес тоже может увлекать…

— Я поменял хорошую работу в Лондоне, карьеру на стартап в этом бизнесе. Причем не сразу остановился на правильном варианте — сначала мы думали строить дома с ассистированным проживанием, но этот проект не пошел. Зачем я это делаю? Потому что здесь реально приносишь пользу людям. Это очень важно. Сейчас мне мой пятилетний сын сказал: «Папа, я хочу быть как ты. Я хочу помогать бабушкам». Для него это абсолютно осязаемая работа.


Подписаться на рассылку
Раз в месяц только самая важная и полезная информация
Нажимая кнопку «Отправить», субъект персональных данных дает свое согласие на обработку персональных данных.
Заказать звонок
Оставьте свой номер телефона и мы свяжемся с вами в ближайшее время
Нажимая кнопку «Отправить», субъект персональных данных дает свое согласие на обработку персональных данных.
Узнать стоимость
Оставьте свой номер телефона и мы свяжемся с вами в ближайшее время
Нажимая кнопку «Отправить», субъект персональных данных дает свое согласие на обработку персональных данных.